Большая графика Германа Черемушкина


А. А. СИДОРОВ, член-корреспондент АН СССР. 1972 г.

Возможности настоящего искусства беспредельны. Всяческие границы, которые ему ставит теория или любая эстетическая «норма», могут быть нарушены жизнью, ростом творчества, откликающегося на новые потребности. История и современность учат художника делать, зрителя видеть, критика приветствовать новое, - не псевдоноваторство ради одного только чего-либо небывшего. Новое в искусстве должно убеждать в том, что оно не случайно «выдумано», а найдено закономерно.

Уже в первом своем крупном графическом цикле, посвященном Москве, художник Герман Черемушкин встал перед зрителем и изучателем как создатель нового типа или вида искусства графики: монументальной, — и автор данных строк готов приветствовать в лице художника новую силу.

Герман Вячеславович Черемушкин родился в 1932 году, окончил Московское Высшее художественно-промышленное техническое училище— «Строгановское», пройдя школу такого замечательного мастера, как С. В. Герасимов, такого выдающегося живописца следующего поколения, как Г. Коржев. Но, помимо училища,  Герман  Черемушкин работал на раскопках Причерноморья под руководством проф. В. Д. Блаватского, объезжал Север. Древняя Греция, Новгород и Ладога воздействовали на становление его художественного мировосприятия. На выставке «30-летия Московского Союза советских художников» в 1962 году Герман Черемушкин выступил уже как мастер со своим творческим «почерком», преобразующимся в большой монументальный «язык». Он, по существу, «изобретает» новый вид крупно-форматного, измеряемого метрами, рисунка и прибегает к гравюре на гипсе, когда любого размера доски дерева или линолеума недостаточно.

О гравюре на гипсе, как ее трактует Герман Черемушкин, следует сказать особо. Гипс, конечно, не допускает таких тонкостей линий, штрихов, тональностей, как дерево. Художник, гравируя на поверхности отполированного гипса, ограничен игрою черного и белого. Гипс допускает всяческую разнообразность силуэтов, тонко-гибкие, порою совершенно' узорные комбинации белых линий. Фигурный силуэт в гравюре на гипсе вновь иной, нежели «классический», вырезанный из черной бумаги. В гипсе больше гибкости, если угодно, живости!

Москва встречает зарубежных гостей на аэродроме, в пестрых одеждах людей освобождающейся, борющейся, строящей новую жизнь Африки. Художник превосходно умеет выявить красоту высоких гибких фигур в национальных нарядах. Ставшая широко известной гипсовая гравюра Черемушкина «У газетного киоска» построена в перспективе сверху, показывая как очередь (или, если угодно, «хвост») покупателей обернулся вокруг киоска спирально или неким вопросительным знаком. «Пространства» как бы нет, не помечена никак почва, на которой стоят люди, черные силуэтные фигуры, исключительно живые и в отдельности индивидуально убедительные. Как раз этот лист выявляет одну очень характерную для всего искусства нашего мастера черту. Условно избегая «изображать» пространство, художник превосходно умеет расположить фигуры в более близких и более отдаленных местах.

Бесспорная удача Черемушкина — его «спортивные» гравюры на гипсе — «Бассейн Москва», «Лыжники», «На катке». Здесь замечательно схватывание ритма движений в пространстве, выразительная красота отдельных поз, общая декоративность всей композиции. Черемушкин вырабатывает здесь особый прием передачи водной поверхности («Бассейн») волнообразными параллелями белых и черных линий. В каждой из его гравюр на гипсе использованы приемы традиционной линеной перспективы, логика сокращения фигур, движений, жестов. Белое и черное всякий раз умело уравновешено.

Московский цикл гравюр и рисунков Германа Черемушкина остается, быт» может, его самой завершенной серией, но никоим образом не единственной. Художник начинает ряд своих путешествий по стране, не расставаясь ни на миг с записной книжкой, дневником рисовальщика, преображая четкий всегда набросок порою в настоящие большие по масштабу композиции, черно-белые или цветные. С 1962 года он работает в Узбекистане, затем в Таджикистана, Туркме¬нии, Казахстане. В его работах видно стремление, вполне оправданное, к использованию местного национального художественного языка. Он очень много рисует. В 1963 году — «славное морс», Байкал, в 1966 году — Алтай и Курильские острова, в 1968 году — Чукотку. В его творчество входят постоянно новые мотивы, степи и барханы Средней Азии, необъятные стада овец или , северных оленей. Отлов оленей арканом художник превращает в могучую по размаху круговую композицию, вновь черно-белую. Силуэтно-черный рисунок корабля берегового охранения (1963) в его трактовке одновременно грозен и декоративно трактован. В изображении стада каракулевых овец перёд художником открываются возможности графики чисто узорной, а изображая взметаемые ветрами могучие пески барханов, он пользуется, как при изображении вод, игрою условных, но легко читаемых глазом перегнутых параллелей, черных и белых, все время умея сохранить перспективную пространственность.

В творческом багаже Черемушкина масса работ разнообразной техники, всегда убедительно верных. Он вполне освоил заповедь графики: «умение опускать» все излишнее, чтобы концентрировалось внимание на необходимом. «Графизма», отведения линии самодовлеющей роли, Герман Черемушкин не ищет. Его линии всегда изобразительны и если художник о чем-либо мыслит, прибегает он к таким выражениям, как «раскрытие незнаемого», «информативность знака». Герман Черемушкин вырабатывает в своих работах совершенно особый, лаконичный язык таких «больших знаков». Как раз тот язык, ту сумму художественных приемов, которые ведут его от графики к искусству монументальному уже в самом конкретном смысле слова, к участию в комплексе или синтезе архитектуры. Герман Черемушкин в 1967 году создает мозаическое панно для здания посольства Монголии в Москве, в 1969 году — большой керамический цикл убранства Дворца культуры завода имени 'Чкалова в Новосибирске. Темой здесь является история покорения космоса от Икара до наших космонавтов. В 1971 году художник работает в Польше, 1972 год — юбилейный год Коперника. Герман'Черемушкин создает здесь предназначенные вновь стать монументальными росписями, фресками, цветными рельефами, композиции, посвященные впечатлениям художника от мест, связанных с деятельностью и жизнью Коперника. Живописная техника этих работ своеобразна — смешивание акварели с гуашью, распластывание форм и объемов на большой поверхности листа или стены. Любопытно, что и здесь Гермам Черемушкин не забывает о перспективе, о. «третьем измерений», пользуется всеми возможностям» вести глаз зрителя в глубину даваемого художником пространства.

Его опыты в этом напоминают в известной мере искания Ф. Лежчв, но московский художник остается вполне самобытным. Его большие цветные, порою яркие композиции всегда декоративны, но тяготеют к ковру и камню, не к живописному полотну. Из Черемушкина-графика вырастает Черемушкин-монументалист и декоратор.

Данный очерк никак не может охватить всего творческого богатства художника, неутомимо работающего и полного замыслов, сил и возможностей. Можно было бы подробнее остано¬виться на путевых альбомах-дневниках художника, в которых каждый лист, каждый набросок свидетельствует об одаренности, редкой силе и смелости художника, остающегося в 'пределах реализма одним из несомненных наших новаторов. Интересно, что и в гравюрах своих на гйпсвг и в красочных композициях Герман Черемушкин всегда верен раз избранному своему пути, работать для современного человека, для нас, находить для передачи искомого им смысла; явлений действительности, ясный, простой и сильный язык.

Думается, что на этом пути художника ждут прекрасные достижения.